блог Евстифеева

Вождь с зелеными ушами

Гоша всегда чего-нибудь придумает. Я тоже, конечно, могу придумать,  но у Гоши всегда получается веселее. И опаснее. Я не трусливей его, нет, просто я всегда думаю, чем все это может закончиться. А Гоша не думает.

Вот и тут тоже, в последний день учебы,перед летними каникулами, заходит к нам в класс учитель начальной военной подготовки, Борис Яковлевич, старый вояка, строгий, но веселый. И говорит нам всем:

- А ну, кто хочет вместо летней отработки поработать у меня в кабинете, обновить стенды, подрисовать и подкрасить?

Колонок в жизни N было, действительно, пять.

Первая была самая крутая и любимая, чудо техники XX века, висела на стене маленькой кухонки однокомнатной кооперативной квартиры, которую родители N купили сразу после своей свадьбы, заняв денег у многочисленных и небогатых родственников и заплатив целых 900 рублей, которые потом отдавали четыре года по частям. Благо экономическая ситуация в стране позволяла, инфляции не было (бывало и такое), молодые и здоровые будущие родители N работали инженерами и подрабатывали как могли (это называлось тогда - "гребешить"), брали работу на дом, чертили и размечали схемы и чертежи будущих зданий и газопроводов.

Сегодня 85 лет исполняется Федору Васильевичу Цанн-кай-си!

Меня попросили поздравить Федора Ваильевича в газете, я написал страничку, но в газете, конечно, осталась одна фраза.

Поэтому тут я эту страничку и помещаю. Вот она:

"Для меня, студента второй половины 80-х годов, лекции Федора Васильевича Цанн-кай-си стали великолепной возможностью заглянуть в мир философии не только через чтение сложных страниц философских книг, но и непосредственно, через живое слово настоящего Философа.

Что запомнилось – так это то, что каждое выступление Федора Васильевича было настоящей лабораторией мысли, а не чтением лекций. Это как раз то, чего сегодня, к сожалению, совершенно не требуется от преподавателя по всем существующим стандартам высшей школы. Этого не требовалось и тогда. Тем более был ощутим контраст, тем более было заметно живое движение мысли и слова на лекциях Федора Васильевича. Позднее, я понял и многое другое, я понял, что мне близка не только манера общения и преподавания Федора Васильевича - я и философски и политически оказался близок к его мировоззрению, случайно или неслучайно, приняв сторону тех теорий, которые, отталкиваясь от великих мыслителей XIX века, идут дальше и обосновывают величие и силу гуманистического духа, заложенного в человеке и обществе.

Я уж не говорю о том, что философия для Федора Васильевича никогда не была той страной, куда можно было убежать от несовершенства нашего мира. Наоборот, по великому завету одного из мощнейших умов человечества, Федор Васильевич не только объяснял этот мир, он пытался и пытается до сих пор его изменить к лучшему!

На этом пути всегда много преград и барьеров. Помнится, неистовый Платон терпел неудачи в своих попытках построить идеальное общество в сицилийском государстве. Но вновь и вновь, сквозь всю историю человечества мыслители и философы рисуют, объясняют, предлагают и ведут свою великую созидательную работу.

Хочется пожелать Федору Васильевичу здоровья, сил, терпенья и новых достижений в его трудах, мыслях и делах!"

Пока мир более или менее быстро сходит с ума мы с дочкой (4 кл.) делаем доклад про Михаила Васильевича Фрунзе. А это, скажу я вам - не просто, более того - это почти подвиг. Пожилая учительница, видимо, не вполне перестроилась, и дала детям задания, которые давала и 20 и 30 лет назад, когда имя Фрунзе входило в пантеон героев советской эпохи. И вот, то, что 30 лет назад казалось неоспоримым, стало вдруг острым и даже опасным.

Молодежь на встречах часто спрашивает, а были ли в вашей жизни удивительные моменты, даже чудеса, и я обычно говорю, что нет, ничего такого не было, все довольно предсказуемо и скучновато, но сегодня расскажу, пожалуй, про одно единственное чудо, которое приключилось со мной и наложило определенный отпечаток на мою судьбу.

Итак, дело было году в 87-м, в прошлом веке, то есть. Где-то между Ростовом и Таганрогом сходили мы веселой компанией с поезда. Ехали мы в археологическую экспедицию, ехали издалека, везли кучу рюкзаков, палаток, спальных мешков и сопутствующих вещей. А стоянка поезда на нужной станции Недвиговка была всего две минуты. Причем, как водится, без всякой платформы. Вот за эти две минуты десятку человек надо было не только выпрыгнуть из вагона, но и по возможности аккуратно покидать вниз все свои тюки.

Так все, в общем-то, и было, пока не пришла, наконец, моя очередь эвакуироваться. Я замыкал нашу группу, проводник уже поднялся в вагон и готов был к отправлению поезда, когда я еще выкидывал свой рюкзак вниз, с почти двухметровой высоты, и, схватив упакованный спальный мешок, только приготовился прыгать, как вдруг прямо из серого мешка, перевязанного какой-то бечевкой, показалось стеклянное дно и под воздействием непреодолимой силы тяжести вниз предательски полетела бутылка водки. Надо сказать, что я ее припрятал в мешке, чтобы не поддаться искушению использовать в долгом путешествии и сохранить до самых тяжелых экспедиционных дней, припрятал - и, конечно, благополучно забыл. И вот оно все вышло наружу, буквально и зримо, стремительно направившись к земле. А на земле в этот момент были шпалы, рельсы, крупный гравий и камни. И мои товарищи, которые отошли несколько в сторону и никак не успевали даже протянуть свои руеи, не то что добежать до возможного места падения.  Бутылка еще находилась в воздухе, а мы с проводником, сверху, и спустившиеся на твердую почву мои товарищи, снизу,  завороженно следили за траекторией важной посудины, гадая, куда она приземлится. Конечно, то, с чем неминуемо должна была встретится стеклянная бутылка внизу, после почти двухметрового полета, не оставляло ей никаких шансов выжить в качестве бутылки, не превратившись в осколки и не окропив окружающий индустриальный ландшафт дорогой нам жидкостью. Но за те сотые доли секунды, что бутыль была в воздухе, добрый десяток человек искренне и истово желали ей опуститься, ну хотя бы на гравий, хотя бы на жесткий крупный гравий... Но бутылка не послушалась и прямиком отправилась в железную рельсину.

Она неслась вниз с бешеной скоростью, прямо как выскочила из мешка, дном к низу, так и летела и так и долетела до земли и впаялась прямиком в железный рельс, без каких-либо заметных попыток улететь в сторону не то что гравия, даже в сторону шпалы или камней. Один миг - и немного отклонившаяся от вертикали бутылка ударилась о твердый металл ребром своего круглого стеклянного дна. Рельсина громко зазвенела  - бом-м-мм-ммм! "Бомммм" - отозвалось в наших сердцах и душах, но никто даже не успел зажмуриться, никто не успел отвести глаза от этого жуткого зрелища. Бомммм - пропела в ответ рельсине бутылка... и, отскочив немного вверх и вбок, мягко улеглась на гравий. Целая и невредимая!

А я уже летел ей вослед, с двухметровой высоты, и, приземлившись рядом, быстро поднял и спрятал в свой рюкзак, как будто так и должно быть, как будто бутылки у нас хоть и летают и бьют по рельсам, но чтобы разбиваться - ни-ни и никогда. Сверху на меня и на место падения глядели удивленные глаза проводника, а рядом со мной были верные товарищи, которые, я знаю, в случае иного исхода ситуации заклеймили бы меня вечным позором, но теперь, теперь, смотрели на меня с восхищением и даже каким-то трепетом. Вся сцена с падением бутыли и ее чудесным спасением длилась одно мгновение, почти в полной тишине, ни криков, ни вздохов. Раз - и все. Только рельсина глухо звенела еще несколько секунд, да мы полсекунды постояли как бы в оцепенении. Когда рельса затихла, я уверенно глянул в глаза моих товарищей, пожал плечами и быстро одним движением надел рюкзак. Не задерживаясь и также молча мы отправились к месту дислокации экспедиционного лагеря.

Больше чудес в мой жизни не было.

день начну со шкалика
им же завершу,
и как Гена Шпаликов
что-то напишу

что-то человечное,
чтобы не в струю,
чтобы перед вечностью
не стоять в строю

пьяный я по шпалам бы
убежал в тайгу,
я как Гена Шпаликов
кое-что могу -

горло туго стянуто,
нужной шарф длины...

и мои аккаунты
все удалены

3 ноября 2014


Молодежь уже не помнит, но, Боже мой, какие только запреты мы уже не переживали!

Помню, в середине 80-х вернулся я после службы в Советской армии в свой родной городок, здоровый и сильный, и поскакал в винный магазин. Магазин - это громко сказано, конечно. Закуток какой-то был в торце дома, помещение метра два на полтора, окошечко одно, там водка за стеклом, спички, курево - вот и весь ассортимент. В магазин - не войти, очередь огромная, просто туча людей, жужжит, бурлит, прям как в Фейсбуке сейчас, ну, или Вконтакте. И занимаются тем же, примерно, то есть болтают о том, о сем. И, одновременно, к окошку продвигаются, заветному. То есть, по-моему, намного полезнее время проводят, чем нынче в твиттерах и прочих живых журналах.

И вот я такой, в плаще и в шляпе отцовской, в очередь вклиниваюсь и чинно продвигаюсь, как все, слушаю, впитываю, так сказать, общественные настроения, на лезущих без очереди покрикиваю (за что пару раз по шляпе схлопотал, но не сильно). И вот, через какое-то время, аккуратно очередь поднесла меня, здорового и двадцатилетнего, к окну вожделенному. На котором бумажка висела, Постановление Совмина СССР, от 7 мая 1985 г. № 410 "О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма, искоренению самогоноварения". В п.15 которого черным по белом было написано "Запретить продажу спиртных напитков лицам, не достигшим 21 года". И продавщица жизнью и запретами озлобленная, глянула на меня маленькими своими глазками, пальцем в пятнадцатый пункт тыкнула, и громко выплюнула: "НЕПРОДАМ!!!!". На всю очередь. Все так в меня и вперились. И как был я, в плаще и в шляпе помятой, так и пошел прочь я оттуда. С мыслями разными в голове вместо бутылки, мол, как Родине служить - так пожалуйста, с 18-ти лет будьте любезны. А как водочки купить - так жди еще год, не дорос, значит, солдат.

Не выпил я в тот день, провел вечер за книжками, потом институт закончил, на госслужбе поработал, защитил диссертации всякие, и стал доктором наук в итоге. Все хорошо закончилось, вроде. Но унижение это и взгляды сочувственные и злорадные помню до сих пор.

А запреты мы переживем, не в первый раз, чай...

Вот сидишь ты, голову руками поддерживаешь,
недобро посматривая в сторону одеколона,
А где-то рядом очередного мэра задерживают
за взятку в 400 миллионов.

ну или, там, триллионов, какая разница?
чем больше - тем безопасней и лучше,
у кого есть миллиард - тот посылает всех в задницу,
тебя, то есть, тоже, и даже глубже,

так что, встань, распрями плечи, иди туда смело,
смотри на мир достойно и честно,
не стать тебе и на секундочку мэром,
сядешь за бутылку пива, распитую в общественном месте,

или за слово, как воробей вылетевшее,
что возбудит хоть капельку социальной розни,
а правда, она ведь не в словах выпившего,  
она в нашей жизни, и даже после,

когда на ремнях, в грязь и слякоть,
скатишься плавно в нашу планету,
захочешь попросить никого не плакать,
а никто и не плачет, никого и нету

14/10/2014
.

Пространство любого города - это не только здания, улицы, заборы и светофоры. Большое значение (а иногда и важнейшее!) играют символы, которыми наполнен любой город. Причем, чем более богата история города, чем больше эту историю любят и ценят жители - тем больше символов, тем более разнообразно символическое городское пространство. В свою очередь, символы, создаваемые людьми, сами создают облик города, наполняют его содержанием, формируют среду и самих горожан. Иными словами, памятные места, монументы, стелы, малые скульптурные формы не просто украшения нашей жизни, это еще формирующие наше сознание и нашу идентичность объекты.


Очень давно, больше четверти века назад, я был в Терезине, чешском городке, в котором с 19 века существовала тюрьма, а потом - лагерь для военнопленных, а в годы Второй мировой -  фашистский концлагерь. Этим, собственно, и знаменит городок Терезин.

Так вот, я там был, но по молодости своей незамутненной ничего не знал про Терезин. Не знал, что именно там, в лагере умер Гаврило Принцип, тот самый, убивший 100 лет назад эрц-герцога Фердинанда, что послужило поводом к началу Первой мировой бойни. Не знал, что в концлагере Терезин, во время Второй Мировой бойни с 1942 по 1944 находился Виктор Франкл, известный австрийский психолог и психиатр, автор многих книг, среди которых, например, "Человек в поисках смысла", в которой Франкл осмыслил, в том числе, и личный опыт пребывания в концлагере. Ничего этого я тогда не знал и ходил по городу, как пустой бамбук.

Был хороший, теплый день в самом начале европейской осени. Старый чешский городок для меня выглядел как декорация, тем более, что в основе городка - старая крепость, стены, маленькие домики вокруг, чистые мощеные улицы и все очень непохожее на нормальный российский вид. И я нисколько не удивился, когда увидел, что в городе в тот день снимали кино. Действительно, где же еще снимать кино, как не в таких декорациях?

Фильм был про войну и массовка, одетая в форму нацистских офицеров, шумно прошла мимо меня на обеденный перерыв в кафе, неподалеку от железнодорожной станции, где, собственно и шли съемки. Я тоже зашел в это кафе,  осторожно посматривая в сторону веселящихся людей во вражеской серо-черной форме, хорошо знакомой мне по советским фильмам.

Это было довольно странно. С одной стороны, я понимал, что это кино, игра, но с другой стороны, я ощущал, что нахожусь в чужой стране, тут все не так, тут чужие люди, которые к нам, советским, относятся явно настороженно, а тут еще эти переодетые нацистами артисты, или переодетые артистами нацисты... Кто их разберет.

Фашисты пили кофе, громко разговаривали, смеялись. Я мог до них дотронуться, я ощущал их физически. Чтобы развеять эти не слишком приятные ощущения, я вышел из кафе и пошел искать съемочную площадку, и нашел ее, прямо на перроне станции, но поскольку был перерыв, там было пусто. У перрона стояли вагоны, готовые, видимо,  отправить очередную порцию заключенных в лагерь. Чуть поодаль на каких-то ящиках отдыхали люди в арестантской форме. С желтыми звездами.

Чтобы до конца все уточнить я стал искать кого-нибудь, кто бы мог мне объяснить, что тут происходит. Прямо на перроне я увидел пожилого, седого, задумчивого человека, который сидел в одиночестве в каком-то кресле. Я подошел и попробовал заговорить. На мое обращение он довольно дружелюбно стал отвечать на русском языке, но с большим восточно-европейским акцентом. Как я понял из его слов, тут снимают фильм о каком-то человеке, педагоге, погибшем в концлагере Треблинка вместе с детьми. То есть тут, в Терезине, как раз и снимают концлагерь Треблинка. Педагога звали Януш Корчак. Седой человек довольно живо и интересно мне тогда про него рассказал, про его судьбу и про сам фильм. Я поблагодарил за ответ и не стал больше надоедать расспросами. Так я узнал про Корчака. Мне казалось, что более в Терезине делать нечего и я уехал.

Позднее, гораздо позднее, я узнал про Гаврило Принципа, про Виктора Франкла, и еще много чего.Кроме того, я узнал, что через два года после моего посещения Терезина, в 1990 году, на экраны Европы вышел фильм Анджея Вайды "Януш Корчак".

Были ли это те самые съемки, или что-то иное, и кто был этот седой человек на перроне в кресле, рассказавший мне про Корчака, сегодня, видимо, точно я уже не узнаю.


Вход